Любо, братие, продолжать рассказ,
Отряхнув от пыли гусли звонкие.

То не Уроборос проглотил свой хвост,
Не Нибиру ось сместила планетную,
То былинный прелагатай Дан свет Стаф
В тёмно царство сошёл невольничье.

Там не кычет сыч, там не воет выпь,
Не берет и вай-фай в светлый мир путей.
Труден первый шаг, и непрост второй,
Тяжела вельми брань государева!


Примерно такие мысли посещали Дан Стафа (то есть, конечно, сантехника Синюхина) во время спуска в аидову обитель, в просторечии именуемую коллектором. Данный подземный туннель, по расчётам Штаба, должен был вывести разведчика прямиком к казематам Ставки Смывова. Несмотря на то, что коммуникации в Бачкове пролагались двадцать лет назад улюлюкскими специалистами и все необходимые схемы были в полном распоряжении Стафа, действовал он исключительно по непроверенным данным сомнительного картографического свойства. Будучи сомнительным спелестологом, Стаф всё же прекрасно знал об основных опасностях канализационных систем Унитазии: подземных цунами, стихийно и одномоментно возникающих в непогоду, патрулях засоровцев, в чьей компетенции содействовать аресту любого встречного, и, конечно, призраке Белого Унитазиста. Эта полулегендарная фигура главного оппозиционера смывовского режима, не менее враждебно настроенного, впрочем, и к улюлюкцам, по распоряжению диктатора сброшенного в воды Буищенского водохранилища в 7 километрах южнее Бачкова, до сих пор была объектом яростных споров. По сообщениям очевидцев, Белого Унитазиста неоднократно видели жители окрестных деревень, ходившие в лес за свежим доместосом. Но официальная версия и здравый смысл гласили обратное: выжить после падения с 12 метров в бурном водовороте шансов немного.
Одним словом, в этом железобетонном царстве рассчитывать Стафу можно только на себя. Ну ещё и на благоразумие Министерства, конечно.
Аккуратно продвигаясь в плохо освещенных, но довольно просторных казематах, Дан держал путь в сторону коммуникаций семиэтажного чёрного здания. Оное фигурировало на всех официальных картах и указателях как "Производственные лаборатории ООО Бачковхипром", но данные спутников, радиационного анализа почв и, наконец, карты Мажорова недвусмысленно намекали на нахождение бункера именно там. Безусловно, такое здание охраняется со всех сторон света, земли и подземелий; несомненно также и то, что оно обладает автономной системой водоснабжения и водоотведения. Однако в задачи Стафа и не входила собственноручная поимка злокозненного генерала с набрасыванием на него мешка из-под картошки. Времена супергероев, увы, кончились, не успев начаться.

Хотя юному соратнику Дан Стафа, Федоту Попову, вовсе не помешал бы супергеройский скилл "невидимка" в те минуты, когда хмурый мужик в портупее препровождал не имевшего профсоюзной карточки альпиниста в болотного цвета ТАЗ. Там, позёвывая, меланхолично ковырялся в зубах ещё один кожаный - судя по всему, коллега и брат по оружию.
Федот тем временем предпринял ещё одну попытку ослабить хватку:
- Товарищ госслужащий, я только что прибыл из Петуховки. Полчаса назад остановился в гостинице (тут отличник боевой подготовки бросил беглый взгляд на здание с вывеской из пудовых букв "Парадиз")...ммм...Парадиз. Там карточка и осталась.
Сказанное Федотом нимало не удовлетворило кожаного. Он ещё больше посуровел и прищурился, придав своей копчёной физиономии отдалённое сходство с двухрядкой:
- В публичном доме, говоришь, остановился? И по кому вы так карабкались, скалолазы?
- По скалам, товарищ, по кому же ещё? - простодушно заявил Федот и сразу же провёл оглушительный прямой в челюсть. Вслед за этим Попов перемахнул невысокую живую изгородь и скрылся во дворах, образованных панельными пятиэтажками. С опозданием послышались выстрелы - видимо, напарник кожаного прервал-таки созерцание недр собственного рта. Сам кожаный, если он не из резины, конечно, прийти в себя должен в лучшем случае через полчаса.
Чаппаралевые кусты сурово обошлись с форменными баклажанными трико и новенькой зеленой шинелью Попова, так что теперь примкнуть к рядам бравых альпинистов не было ровно никакой возможности. Но и ходить в таком виде по городу не лучше. А между тем в Минстерстве и слышать не захотят о срыве сверхответственного задания, когда до возможного нападения врага остаются считанные часы, а то и минуты.
Попов пробежал ещё несколько кварталов, свернул наугад в подземный переход, затем миновал какой-то фонтан, изображающий передовые достижения керамической промышленности, и очутился в каком-то переулке старой застройки. Впереди была кирпичные ворота с заржавленными и погнутыми прутьями, слева - очевидно, заброшенный дом, исписанный нецензурными надписями политического содержания. Справа на земле расположилось с десяток молодых людей обоего полу, больше всего на первый взгляд напоминающие банальных хиппарей. Заросший густой бородой детина что-то нестройно пел, тиская в своих ручищах гитару, одна из девиц сидела на ветке яблони-дичка, луща семечки, компания из трех человек о чём-то громко спорила за игрой в карты.
"Маргиналы" - подумал Федот. - "Если на них наткнутся те мужики в кожанках, вернуться сюда смогут не все".

Но додумать свою мысль он не успел, так как ярко-рыжая девица с пластмассовыми цыганскими монисто, юбке немыслимой длины и с саксофоном в заплечной торбе, громко и отчаянно возопила, показывая пальцем на Федота:

- Народ! Хабар вернулся! Хабар! Где ты был так долго?

Пока Федот недоумевает, спросим у читателей - за кого принимают Федота эти странные люди и стоит ли ему отвлекаться на разговоры с ними под угрозой срыва задания?